ivan_chernecov

Глава 17. Последняя байка, рассказанная Аквиллой в вагоне ресторане по пути на малую Родину.

Прошло пару месяцев после мистического опыта Аквиллы, связанного со спиритическим сеансом с Острословом. В днях работы, ночах пьянства и внезапного сближения со своей знакомой Марией Юрий стал забывать и об этом странном случае, и о своей обязанности отдать последний долг Семену, посетив его могилу.  По случаю с ним снова связался старый друг-эзотерик, снова порекомендовав какой-то странный рецепт: извлеченное из обычной микстуры от кашля с помощью некоторых манипуляций по смешиванию ее с бензином и дальнейшим выпариванием вещество обладало достаточно поразительным действием, влекущим расширение восприятия времени и пространства. А также ни на что не похожие ощущения от света. Особенно от света фонарей в сумрачные ночи Первопрестольной. Расширенное таким образом сознание не опьянялось, но возникающие мысли зачастую уносились далеко за пределы обыденности, несмотря на то, что это было всего лишь «первое плато измененного восприятия». 

Я неспешно прогуливался в этом состоянии по улицам соседнего квартала, когда наткнулся на нее – непонятную фигуру в иссиня-черном плаще, капюшон которого покрывал голову, а лицо незнакомца терялось в тени. Когда я поравнялся с ним, он внезапно заговорил и слова его могли бы показаться безумными, если бы не звучали слишком искренне, без капли лжи. Он говорил:

- Его Божественная Тень имеет сообщить вам, что властолюбие – это продолжение воли владыки в подчиненных, воля, распространяясь и разветвляясь среди них, расширяет личность господина далеко за пределы его человеческой оболочки и, если воля достаточно сильна, может сделать свое влияние поистине долговечным, намного больше обычной человеческой жизни. Именно страх перед смертью заставляет волю усиливаться, ускоряться и изощряться, чтобы избежать этого бессмысленно уравнивающего жребия всех человеков. Боишься ли ты смерти, Юрий? Хочешь ли ее преодолеть?

На что я, конечно, сказал:

- Если я отвечу, что боюсь, то я распишусь в том, что я на твоей стороне, что я поглощен этим страхом и являюсь лишь игрушкой этой усиливающейся и изощряющейся воли, которая в свою очередь лишь марионетка перед лицом смерти. Но ведь это не правда! Передай Его Божественной Тени – властолюбие чуждо мне, как и страх гибели. Я знаю: все – вечно и все повторится, вновь и вновь бесчисленное множество раз. И потому, воля – игрушка моей доблести, а вечность – моя плоть и кровь.

А человек в плаще заметил на это:

- Рано или поздно вы сдадитесь и признаете правоту Его Божественной Тени, это абсолютно неизбежно. Мой господин имеет потрясающий нюх на тех, кто обладает непомерной жаждой власти и вечной жизни. До сих пор мой господин ни разу не ошибся за целые эпохи. Не ошибется он и в этот раз. Когда вы будете дышать властью, тогда поспешите вкладывать, вкачивать мощь своего господства в подручных, тогда вы убоитесь смерти и придете к Его Божественной Тени и поклонитесь раболепно до земли, лишь бы дал он вам ключи от всех царств земных.

С этими словами человек в плаще стал быстро удаляться. Я попробовал последовать за ним. Сначала шагом, но несмотря на то что он также уходил спокойным шагом, расстояние между ним и мной все возрастало. Затем я переключился на бег, но все равно никак не мог сократить все увеличивающееся расстояние. Наконец я переключился на галоп, когда он внезапно скрылся в какой-то боковой улице и выпал из моего поля зрения. Я помчался туда же и выбежал на перекресток, где, запыхавшись, сбросил темп и, подойдя к мигающему желтым светофору, встретил невысокого коренастого коротко стриженного мужчину с острыми чертами лица. Человек не спеша закуривал папиросу. Что то в нем выдавало уроженца Южносибирска даже во внешнем виде и мне захотелось узнать это наверняка, а самым верным способом сделать это всегда было послушать речь человека, и я спросил его:

- Вы не видели, чтобы здесь проходил человек в плаще с низко накинутым капюшоном?  

Мужчина оказался весьма общительным:

- Проходил? Нет! Тут пронеслась какая-то жуткая фигура, лицо которой терялось во мраке капюшона. И веяло от нее чем то, как бы сказать... мягко говоря недобрым. Мне показалось, что это был всадник апокалипсиса, бегущий за своим конем как минимум.

Я достал сигарету и закурил:

- В такие минуты, кажется, вот-вот поверишь в призраков.

Мужчина даже улыбнулся:

- Что же удивительного в признании факта существования призраков? Или вы отрицаете и телепатию, и вещие сны, и графологию, и общение с ждухами умерших? Может вы даже в магнетизеров не верите?

Мне пришлось вдохнуть перед ответом:

- Увы... как не прискорбно, но магнетизм в нашей стране расцвел настолько сильно и бурно, что отрицать его, как и значительную часть его достижений – невозможно. В конце концов, не зря же по нему в нашей стране – первой в мире – целая академия открылась? С другой стороны – спиритизм, призраки, общение с духами умерших – разве это не чересчур, не через край, не за пределами не то, что трезвой науки, но какого бы то ни было здравого человеческого разумения. Верить в них? Опираться только на веру, как я понимаю, недостойно гражданина двадцать первого века!

Острое и тонкое лицо случайного собеседника слегка побагровело, видимо мои слова каким-то образом задели некоторые сокровенные струны в его душе. Он пристально посмотрел в мои глаза, и от моего взгляда не укрылось, что у этого прохожего левый глаз был не чем иным как стеклянным протезом. Это на мгновение приковало мое внимание и я пропустил мимо ушей начало его быстрой речи, а когда прислушался, то услышал:

- ... с чего все взяли, что этот век станет веком науки и бесконечного технического прогресса. Еще небось в лоне рыночной экономики и демократической власти! Напротив, стоит открыть глаза и хорошенко посмотреть по сторонам: весь мир расслаивается на супербогатых и полнейшую нищету сильнее, чем когда-либо, национальная ненависть как чума заражает одну страну за другой, да сейчас границы открыты, границы проницаемы почти по всему земному шару, да сейчас темп жизни ускоряется день ото дня. Но скоро он достигнет той неимоверной скорости, когда будучи помноженным на мировые вызовы разобщенности, просто разорвет нынешнюю цивилизацию на мелкие жаждующие впиться друг другу в глотки куски, и новым странам придется вновь окунуться в пучины рабовладения, варварства, средневековых порядков и пожаров мировых  войн. И тогда сильные духом и наделенные мистическим сознанием беспощадные философы возьмут власть в ...

- Да вот же он! – внезапно воскликнул я, заметив, что человек в плаще, внимательно следя за нами, стоит буквально в двух шагах в пространстве под аркой этого дома. Я кинулся за ним, не знаю почему, но мой бесцеремонно прерванный собеседник также рванулся следом. Но оказавшись под аркой перед нами предстала странная картина: фигура в капюшоне шагнула в намалеванное на стене графити и застыла спрятавшись за какой-то дико изображенной буквой «Х» так, что смутный силуэт посланца превратил ее в глубокомысленное «Ж».  

Я пораженно прошептал:  

- Пора домой, принять душ и поскорее это забыть.

Одноглазый только кивнул мне, и мы потопали к перекрестку. А из арки тем временем раздался хрипло-спилый голос, который тем не менее пробирал до костей и заставлял нас прибавить шаг, не оглядываясь, а скандировал он не очень то складные вирши:

- Был день мой разум соскользнул

С дорог отчаянно табачных

И в грустных грезах потонул

О будущем иль прошлом, мрачном...

Моя рука держала плеть,

А за спиной - котомка с мясом.

Я вел людей. Я гнал людей

Через пустыню и с запасом,

Хлестал я морды, лил их кровь -

Все ради светлой милой цели -

Им вечеру харчей, чтоб вновь

Наутро потащились цепи.

Я знал: им все равно куда

Лишь не скучать и чтоб кормили

И чтоб не думать никогда:

"Зачем и кто мы? Что забыли?"

И кнут мой отсекал все думы

Кусок мясной давал идею,  

Горели голодом глаза и страхом за сохранность сумы,

И шли за мной, и шли, не веря

А я? Я тоже в цель не верил,  

Но без сомнений, без тревог

Я знал: пустыни все конечны!

И шел я к морю - на Восток

Как основатель государства

Неведомых дремучих стран

Для знания и правды царства.

Без пошлой примеси смутьян

И потрясатель всех основ

Любимой Родины прогнившей

Первейший враг царей, дворцов,

Переворотчик мира мыслей!

Итак, собрав в Отчизне сброд

Я двинулся к мечте в поход

Хоть знал - возможно на костях

Свой созидаю небосвод.

Но совесть чиста у меня -  

Так было раньше, будет впредь -  

Века идут без перемен

В вопросах нравственных заверть.

Закон ж вождя суров и прост,

Его звучаньем убивают  

Всех слабых духом, а потом

По ним без жалости шагают...

Но вот очнулся я от сна

И сплюнул трижды и вина

Плеснул в стакан, позвал дружка,

Про наважденье рассказал...

"Сон - справедлив был," - друг сказал.

— Не знаю почему, но после этого случая, у меня в голове поселилась идея, что мне обязательно нужно отправиться на малую Родину и отдать последний долг памяти Семену, посетив его могилу. Так что, доработав до отпуска, я взял билет и вот я здесь.

Это была последняя байка, рассказанная Аквиллой в вагоне ресторане по  пути из Первопрестольной в Южносибирск за пару часов до прибытия к пункту назначения. Стихи в этот раз не вызвали того интереса окружающих как в прошлый, впрочем и число самих попутчиков изрядно поредело, и это было вполне объяснимо тем, что Южносибирск был конечной станцией этого поезда.

#баронаквилла, #баронаквилла20, #психоактивныевещества, #размышленияожизни, #размышленияополитике, #проза, #мистика, #мракобесие, #концепциятени, #новыетемныевека #стихи #психология

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic