ivan_chernecov

Category:

Глава 15. Байка третья, рассказанная в вагоне ресторане.

В тот летний день мы как самые отчаянные парни нашего района поехали в Рабочее предместье Южносибирска, на окраине которого располагалось Ивановское кладбище, облюбованное цыганами. Июльское солнце нещадно припекало головы. И это входило в расчет Самурры: вся цыганская банда, хоронящая своего барона, все утро и первую половину дня (пока бетон не застынет) по их традиции должна была стоять и слушать пафосные хвалебные речи покойнику и петь заунывные пафосные песни о том, что теперь они настоящие хозяева жизни в Союзе, что они держат за глотку уже весь Южносибирск, подавили наш  район и закрыли наш клуб. 

Как говорил нам Самурра:

- В этот момент у всех этих гавриков будет предсолнечноударное состояние и внезапный удар храбрых бойцов нашей секции сокрушит и деморализует всю цыганскую диаспору. Слух, что лучшие уроженцы нашего города навешали всему цвету этой цыганщины – этой квинтэссенции чужаков и пришлых Союза — восстановит дух здоровых сил нашего города (в том числе и бандитов) и они наконец-то начнут передел сфер влияния, так что всем станет не до нашего тихого сада самосовершенствования и вновь прекрасная свобода осенит наш дом.

Его слова были разумны и зажигательны, думаю из него бы получился хороший политик, такой вождь, который бы смог повести  за собой боевые дружины нашего народа на исторический реванш Срединного Союза за позор и унижение проигранной холодной войны с Соединенными Штатами, а также сданных братьев на Полуострове. Иронично, что мы с Самуррой поменяемся местами в совсем неотдаленном будущем. 

Почему же мы пошли к шайке цыган с голыми руками с четырех сторон света? Потому что, во-первых, Сэнсей, Самурра, Семен и я (да и остальные ученики нашей секции) по праву считались истинными мастерами рукопашного боя, и, во-вторых, на похоронах цыгане никогда не приносили оружие (запрет традиции). Итак мы подошли к этому скопищу людей, нас опознали не сразу, и сначала было женщины захаяли:

- Убирайтесь, не наши, убирайтесь, нечистые!

Но мы проигнорировали эту чушь и с первых же шагов пресекли этот хай четкими и резкими ударами. Дальше резко раздались двадцать пять разрозненных воплей под раскаленным солнцем, которые посеяли панику, разброд и шатания в огромной двухсотенной толпе цыганского народа. А дальше – после психической победы было только дело техники: удары руками впрямую в челюсти, удары ногами с разворота, сталкивание противников и образование свалки из их тел, применение памятников, скамеек и оградок в качестве поражающего элемента, выбивающего зубы, глаза, разбивающего лица, калечащего-ломающего руки и ноги. Спасибо прозорливости Самурры, одурманенные солнцем головы цыган выносились в нокаут от одного удара в полсилы.  

Но тут, когда избиение младенцев подходило к концу, один из цыган выхватил из вещей покойного (еще не замурованных в бетон) револьвер и спустил курок, да не в кого-нибудь, а в самого Сэнсея, я оказался рядом, резким ударом выбил револьвер из рук цыгана, от моей подсечки эта гадина опрокинулась навзничь, после чего я придавил ублюдка к земле коленом и долго, почти в полсотни ударов превращал его голову в месиво, но меня оттащил Семен, а подошедший Самурра при этом сказал:

- Не марай руки, брат, кровью этого выродка, за него эти твари заплатят всемеро, он не уйдет от возмездия, скорой сюда прибудет Южносибирское Братство.

Я не сразу уяснил смысл его слов, поскольку мое внимание оказалось приковано к Сэнсею, который прошептал свои последние слова:

- Держитесь чести, братья, будьте рыцарями.

Я поднялся, пошатываясь, и оглянулся – те из цыган, кто не разбежался, валялись в ауте, а на горизонте уже пылила по дороге и приближалась притча во языцах нашего города – колонна тонированных «восьмерок» Южносибирского Братства. 

И тут это своевременное прибытие сложилось у меня в четкую картинку: на это и была рассчитана акция Самурры – спихнуть с места главы нашей секции Сэнсея и занять его место в образе мстителя за нашего «отца-командира», а кроме того – влиться в криминальную элиту города как истинный вождь и хитрый и беспощадный политик, на раз отжавший у цыган крышевание похоронного бизнеса и контроль над наркоторговлей и попрошайничеством в спальных районных Южносибирска – и все это одной внезапной победой. В бессильной ярости я размахнулся и ударил по первой плите свежезабетонированного цыганского барона. А дальше всем на удивление плита раскололась и разошлась сантиметров на пять до самого основания, аж гроб стало видно. Это было так дико и так фантасмагорично, что те из побитых цыган, что были еще в сознании, лишились его пораженные мощью одного человека.  

Я ничего не сказал Самурре — через несколько дней я должен был уехать из нашего города и больше никогда не возвращаться.

И тут подошли члены Южносибирского Братства.  Эти люди были немногословны, четко действовали, слушались приказов Самурры и быстро погрузили семерых цыган – наиболее авторитетных лидеров и лучших бойцов банды в «восьмерки» и увезли их в карьер. Через некоторое время это место было названо карьером мертвых, а в архивах местного отдела Ополчения появилось очередное нераскрыток уголовное дело.

Ни я, ни Семен никак им не помешали, гнев за Учителя был слишком силен.  

Через некоторое время состоялись краткие атеистичные похороны Учителя, на которых собрались все его ученики, родные и коллеги – нас было много, но никто не говорил о загробном мире на прощании с этим рыцарем – призраком из ушедших эпох соблюдения словом и делом понятий чести. 

Это была третья байка, рассказанная Аквиллой в вагоне ресторане по пути из Первопрестольной в Южносибирск.

#баронаквилла, #баронаквилла18, #массоваядрака, #боевыеискусства, #криминальнаяразборка, #проза, #боевик, #экшн, #идеявысшейчести, #тактикаистратегия #тактикабоявгородскихусловиях #храбрость

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic