ivan_chernecov

Categories:

Глава 7. Дуэль со Змеем.

Аквилла повернул перстень эмблемой вовнутрь ладони, выдохнул и вошел в роскошный и просторный парадный кабинет аналитика, тот сидел за внушительных размеров столом, на котором помещалось примерно восемь огромных мониторов, и микрофон.

- Не ожидал увидеть вас так скоро, господин сыскарь, - встретил Аквиллу Медянцев подозрительным взглядом, но даже его проницательным глазам было не под силу одолеть чары Магистров – он видел только маску встревоженного человека.

- Увы, не случилось ничего из ряда во выходящего после нашей встречи, - ответил ему Аквилла вслух, а про себя подумал «Разве, что я Дракона одолел».

- Но вы пришли, так что присаживайтесь и рассказывайте... возможно вы увидели некий сон?

- Как вы догадались? – удивился барон, располагаясь в кресле напротив (что характерно, сон ему и правда приснился).

- Нет ничего проще – на нашей вчерашней встрече вы пробудили, растревожили свое подсознание, я это заметил, а подсознание тут же направило вам послание – через необычный сон – этого главного почтальона Неведомого.

- Так вы все же разделяете учение о Неведомом?

- К нему в конце концов, приходят все неважно через какие религии – православие ли, католичество ли,  лютеранство.

И при слове лютеранство – какое-то давнее воспоминание колыхнулось в сыскаре, что-то такое неопределенное и достаточно давнее, но что именно, он никак не мог вспомнить – единственное, до сыскаря вдруг дошло, он встречал или видел этого аналитика когда-то давно.

Тем временем Медянцев достал из своего бюро дело Аквиллы открыл его пробежался глазами и, взяв ручку и открыв записную книжку на чистом листе, сказал:

- И что же вам сказало Неведомое?

Не отводя глаз от лица аналитика, сыскарь откинулся на спинку стула и заговорил:

Сон о змее

Передо мной громадный змей, размером в два или три метра в высоту и, наверное, в метр толщиной, с пепельно-серым цветом чешуи, вытянувшийся вертикально, он смотрит на меня и периодически высовывает свое жало. Я стою и не двигаюсь, понимая, что иначе он бросится, моя левая рука поднята передо мной ладонью вверх, я аккуратно скидываю с ладони монетки, они падают и звенят, змей бросается на них. Тут я выхватываю из-за спины пистолет и несколько раз стреляю в середину туловища змея. Он - тем не менее - снова подымается вертикально во весь свой рост и стоит, шатаясь передо мной. У меня в руке уже не пистолет, а меч, и я разрубаю напополам змея в том же месте, куда стрелял: верхняя часть змея отлетает в сторону, нижняя – заваливается, и тут из нее, опираясь только на пальцы левой кисти, выползает расчлененная и запакованная в полиэтиленовый пакет девушка, я смотрю ей в глаза в ужасе и просыпаюсь.

***

- Что вы скажете мэтр? – аккуратно спросил магнетизера Аквилла после небольшой паузы: по лицу Медянцева нельзя было понять его эмоции.

- Ваш сон можно трактовать с разных точек зрения. В любом случае – все во сне – это вы, ваша личность. С точки зрения классического анализа здесь на лицо случай переноса – змей – это ваше отношение к аналитику, то есть ко мне, и вы жаждете победить меня, поскольку полагаете, что своими действиями я могу принести вам вред, ведь я могу открыть сексуальность, надежно подавленную, расчлененную и запакованную в самые потаенные уголки вашей личности. С точки зрения аналитической теории Змей будет символизировать мудрость вообще, а девушка — Аниму, то есть душу и жизнь. И вы считаете, что, только отказываясь от гнета разума, вы сможете жить полной жизнью, но ответьте мне лучше – лицо какой девушки вы видели?

- Лицо было скрыто, а вот глаза... не иначе я видел их раньше - не один, не два, а кажется несколько раз... Это важно, - хотя про себя Аквилла решил, что это очень-очень важно, но память опять играла с ним злую шутку, он опять не мог вспомнить что-то важное, а именно, что это за девушка и где он ее видел.

- Конечно, это важно, я думаю, это были глаза вашей матери или первой любви, подумайте и скажите, кто скорее всего ассоциируется у вас с этими глазами – ведь это ключ к тому, чтобы вскрыть вашу проблему в эротическом пласте личности и либо выйти на преодоленный Эдипов комплекс, либо.... – но тут речь аналитика прервала мелодия звонка на его айфоне. Взгляд сыскаря упал на всплывшую фотографию абонента и внезапно в его голове все прояснилось. Но ни по этому он своей правой рукой перехватил лежащий на столе телефон, к которому было потянулся ответить аналитик.

- Извините, конечно, что не выключил телефон на сеанс, но дайте ответить.

- Доктор, это чрезвычайно важно! Я посмотрел на ваш айфон, на фотографию звонящей и понял – это глаза вашей дочери! Неужели же я влюбился в нее с первого взгляда?! – конечно, Аквилла понимал, что на подобную чушь про влюбленность аналитик долго вестись не будет, но отвлечь его было необходимо – судя по времени, наш почтенный судебный пристав Олег уже 5 минут как вручил милой секретарше предписание о приостановлении деятельности аналитической консультации и теперь аудиозапись беседы сыскаря с аналитиком можно было использовать в качестве доказательства в суде. Отвлечь хоть на минуту и тогда Олег начнет составлять протокол приостановления и не даст девушке предупредить патрона, а мы тем временем расколем подонка.

- Что за ерунду вы говорите! – воскликнул магнетизер, отдернув руку, - Вы ее даже и вовсе-то не знаете!

- Но для любви с первого взгляда....

- Не бывает любви с первого взгляда! Это просто особого рода нарушение в психике принимают за нее!

- А отчего вы так занервничали?

- Оттого, что она – моя. И только моя!

Внезапно Аквилла наконец-то вспомнил, где видел глаза «дочери» магнетизера — дальнейшая игра в «кошки-мышки» утратила большую часть актуальности. Сыскарь резко сменил тон разговора на холодно-бюрократический:

- Или из-за того, что я могу откатать ее отпечатки пальцев и по картотеке выяснить, что она – пропавшая без вести Куралева Кира Ивановна, пропавшая предположительно из-за Кладбищенского Охотника, лишенная памяти с помощью вашего искусства магнетизера, с лицом перенесшим пластическую операцию, благо что ваша вторая специализация – мимическая трансплантация?

Аналитик изменился в физиономии и сделал он это так специфично, что тут Аквилла вспомнил первое важное воспоминание, да вспомнил так ярко и зримо, что тут же ее и выложил:

- Кстати, а ведь это вы три года назад в Лютеранской церкви Святой Марии пытались, введя в транс паству, заставить выложить вам все сбережения этой самой паствы! Вот же ж, я тебя, гада, оказывается еще до того как стал сыскарем встречал.

Тут аналитик расхохотался, и этой реакции барон никак не ожидал.

- Все таки вспомнил? – от этих слов внутри Аквиллы все похолодело, неужели это была ловушка на него?  

Аналитик же продолжал:

- Я узнал твой почерк в анкете, когда начал читать твое дело, да, та купюра с угрозой, которую ты подложил в блюдо для пожертвований в нашу первую встречу, - до сих пор при мне. Сначала я подумал, что ты осознанно преследуешь меня еще с тех времен и намеревался сделать из такого одержимого фанатика справедливости хорошего слугу взамен провалившегося арестанта № 34, но похоже что ты просто копаешь под меня по какому-то скучному уголовному делу и мне просто придется уничтожить тебя самолично, верша волю Неведомого.

- Не посмеешь, я – слуга Союзного Государства и за мной вся мощь этой громады!

- Боюсь улик не останется: камер тут нет, сигнал через стены этого кабинета не проходит, аппаратура, что при тебе, как и само твое тело исчезнут, а девочку мою никто обкатывать по картотеке не догадается.

- А справишься со мной?

- Думаешь напялил на себя какое-то колдовское кольцо, от которого я не могу увидеть твое настоящее лицо, и стал неуязвим? Наивнос-с-сть... – при последнем слове руки аналитика точно прилипли к его бокам, серый костюм расползся на  все тело, обернув его пепельно-серой чешуей, сам он точно вытянулся и прибавил в росте. Это было не как с Драконом – переход в иной пласт реальности, нет – аналитик Медянцев обернулся гигантским змеем в реальном мире!

Но Аквилла не был бы самим собой – бароном и первым рыцарем Тайного Ордена, если бы не сохранил самообладания даже в такой дичайшей ситуации. Он спустил свой автопротез в карман и раздавил свою табакерку, необычное чувство легкости, полноты жизни и невероятных сил наполнило его, когда, как барон понял, его окутала Тень, и тут же у Аквиллы в ушах прозвучал вкрадчивый шепот Тени:  

- Чего изволите, товарищ кредитор?

- Возвращай должок, тень, наведи иллюзию огня в этой комнате на чудовище, да такую, чтоб Змея этот огонь прижигал, а мне придай вид как можно более грозный, мантию там мне на плечах организуй, все дела, - быстры прошептал одними губами сыскарь.

- Будет исполнено, хоть это и не чудовище, а лишь пугало, - был ответ.

И тут же языки пламени окутали весь кабинет, начиная от стола, стоящего между аналитиком и бароном, Змей отпрянул, было видно, что огонь причиняет ему адскую боль, но Аквилла не чувствовал жара – Тень прекрасно разбиралась в магии. Аквилла встал во весь свой рост, чувствуя как тень покрыла его иллюзорной мантией багрового цвета, по ощущениям не отличающейся от настоящей ткани, барон рассмеялся, буравя взглядом корчащегося на полу змея и его голос прогремел в кабинете, чеканя каждое слово:

- ХА-ХА-ХА, ты попал к НАМ в ловушку. И теперь МЫ – уничтожим ТЕБЯ!

На Змее треснула кожа и из нее выскочил в сорочке и трусах, трясущийся от боли и страха Медянцев, согнувшись в три погибели он забился в угол кабинета, свободный от пламени и дрожащим голосом произнес:

- Не надо, прошу - сохрани мне жизнь, я все скажу, что вам нужно.

А барон не унимался, и голос Аквиллы все также гремел:

- И что же ты расскажешь такого, чего я еще не знаю? – а затем щелкнул пальцами, Тень поняла его без слов: морок огня развеялся, и мантия с баронских плеч куда-то исчезла.

А в комнату в следующее мгновение вошли пристав Олег, держа в руках протокол, а с ним двое понятых, и спокойным голосом сыскарь спросил Медянцева:

- Так что вы хотели сообщить, чтобы облегчить свою совесть?

Обхватив колени руками и не отрывая взгляд от пола, аналитик произнес:

- Я – организатор и руководитель группы психически неуравновешенных людей, нападавших, избивавших, похищавших и насиловавших женщин на кладбищах Второпрестольной.

- Спасибо, конечно, что сказали это на протокол, но что вы можете сказать, чего я не знаю? – продолжил сыскарь вкрадчивым голосом.

- Похищеные – почти все находятся в каземате под этим домом, - пробубнил себе под нос аналитик.

Остолбеневший от услышанного Олег, тем не менее, слово в слово записал все в протокол и легкими тычками выведя понятых из ступора, заставил их заверить подлинность записи.

- Так давайте проверим истинность ваших слов, - подвел итог сыскарь. Пристав одел на аналитика наручники, после чего пятеро присустствующих спустились в подвал, где под указанной плитой на полу оказался люк, закрытый на врезанный замок. Задержанный аналитик видимо дошел до своего нервного предела, поскольку на вопросы где ключ, увещевания и требования открыть люк - он никак не реагировал.  

Но Аквилла вспомнил слова Магистра Арти, извлек легким движением руки из кармана ключ, со словами «Захватил в кабинете» продемонстрировал его присутствующим и отворил люк, за которым оказалась шахта и веревочная лестница, ведущие вниз метров на семь.

- Дальше мы сами не пойдем. Надо вызывать подмогу, - принял решение и огласил его сыскарь.

Круто развернулся и, набирая по телефону штаб операции, барон стал подниматься по лестнице из подвала. Только он успел вызвать оперативно-следственную группу при поддержке спецназа, как перед ним вдруг нарисовалась невысокая фигура в плаще. 

Как увидел Олег, эта фигура одним коротким и резким движением приблизилась к сыскарю в упор и не успел он ничего предпринять, как со словами «Самурра приказал – найти и уничтожить», фигура, сверкнув стеклянным глазам, удалилась также внезапно как появилась. А барон, держась правой рукой за солнечное сплетение, на котором предательски расплывалось красное пятно, стал медленно заваливаться навзничь. Когда Аквиллу поймали за плечи, он еще был в сознании, а вот когда его спросили: «Кто это сделал?» - уже нет.

***

Сыскарь вновь оказался на знакомом каменистом плато потустороннего мира, вновь этот свинцовый туман и вновь перед ним оказалась Тень. Но в этот раз она никуда не тащила Аквиллу.

- И чего ждем? - - спросил барон.

- Понимания. Принятия. Ты ведь уже побывал у Лорда и не вынес от него настоящей истины о том, что происходит в Союзе. Ведь так? Почему бы не послушать другую сторону?

- Сторону зла?

- А разве ты на стороне добра? Разве Великие Магистры добры?

Аквилла внимательно посмотрел на Тень.

- Ты хочешь сказать, что и Лорд, и Его Божественная Тень, и Великие Магистры, что все они вне добра и зла? И что даже я – вне добра и зла?

- Поговори с моим шефом, он умнее меня, у него вся информация. В конце концов, я всего лишь — Твоя Тень.

И темный силуэт, стоящий над бароном протянул ему свою «руку». И сыскарь принял руку. И вновь то странное ощущение, которое было у сыскаря при перевоплощении в кабинете аналитика: Тень окутала барона и он снова почувствовал себя абсолютно цельным и единым, даже прибавившим в росте. И барон встал на ноги, подошел к краю плато и увидел, что пропасть, в которую он падал в прошлый раз, скорее и не пропасть даже, а шахта, с аккуратно идущей винтом вниз лестницей по краю шахты. Так что Аквилла плавно потопал по лестнице вниз-вниз-вниз. И топал он долго, так долго, что потерял счет времени, еще хорошо, что, приняв Тень, он практически перестал ощущать усталость. Туман, стоявший на плато, спускался вглубь земли и излучал мягкий фосфорицирующий свет. Это здорово выручало барона, пока он не дошел до дна шахты, где ему пришлось топать по идущему в сторону от дна шахты тоннелю в полной темноте. Ему казалось: он шел целую вечность  - часы, сутки, недели, месяцы....

Но наконец и эта вечность темноты в идеально вырубленном тоннеле закончилась, и он оказался в небольшом зале освещенном одной тусклой лампочкой, зал был напичкан всякими техническими приспособлениями – пультами, мониторами, а посреди всего этого пиршества техники стоял табурет, на котором расположился небольшой столб черной массы (дыма? стоящей в воздухе сажи?), от которой ко всем пультам тянулись многочисленные отростки Тени. Она – Тень - была непонятным образом плотной, практически материальной.

- Так ты и есть - Его Божественная Тень? – недоуменно спросил барон, и неуверенно уточнил, - В смысле можно мне его увидеть?

- Уже видишь, вернее ты видишь то, что от него осталось. Власть Тени и технологии пала вечность назад... А теперь – лишь небольшая комната, чтобы считывать данные, анализировать, измышлять, подкидывать некоторые придумки через немногочисленных подручных людям...  в надежде, что технологии однажды вновь вырвут человечество из рабства чудесного, вновь дадут свободу разуму и род людской наконец-то перестанет убегать от судьбы и примет свою тень.

- Ты хочешь сказать, что правил Землей когда-то? А теперь ей правят Магистры?

- Правили... Но тысячи лет прошло с тех пор как и их власть пала... Практически пала... И сейчас все ближе тот момент, когда мне удастся выйти из заточения... Хотя пожалуй, я немного преувеличил... в конце концов, отменить законы природы у этих типов... сейчас они называют себя Магистрами... так и не получилось... обходить их, они правда до сих пор умеют.... но все хуже и хуже....

- Это интересно.... сначала ты правил Землей, потом Магистры загнали тебя в катакомбы, а потом и им переломили хребет. Это часом не две тысячи лет назад было?

- А ты умен, умеешь делать выводы, в общем то поэтому ты и здесь, полагаю в тебе есть достаточно потенциала.... добить этих ублюдков.

- Хочешь предложить сделку?

- В этом нет естественной необходимости, думаю, что ты и так сделаешь то, что мне нужно. Я просто буду тебе иногда помогать. А когда именно ты сделаешь это... сейчас, через 100, через 200 или через 300 лет, не так уж и важно после тысячелетий то заточения...

- Сколько же тысяч лет ты здесь, раз века для тебя ничего не значат. Вот только для меня то важен каждый год, неужели ты этого не понимаешь? Впрочем не важно... важнее иное – есть Лорд, он же свет, есть ты – Божественная Тень... но кто же тот, кто отбрасывает Тень?

- Обычно его называют скромно – Смотрящий.

- И что он делает?

- В основном, согласно имени – смотрит.

- И что – это заслуга?

- Понимаешь, Лорд может пыжится сколько угодно, называя себя Первоосновой мира, но если рассуждать здраво... ведь пока не открылся первый глаз... где доказательства, что мир существовал, пока Смотрящий не увидел его? Так что...

- Можно сказать, что он – Творец? К этому клонишь?

- Конечно, сказать, что угодно можно...

- У вас с Лордом есть определенные места, где вы базируетесь. А у Смотрящего?

- Там - в сокровенной глубине каждого взгляда...

- Но постой, если Смотрящий создал мир одним актом видения... кто сказал первое слово, если не он?

- Хорошо... хороший вопрос... могу ответить лишь одно – тот, кто его сказал – сотворил мир в истинно человеческом смысле слова...

- Что ты такое говоришь? Что человек не более, чем речь?

- И не только человек – чудеса, Магистры, разум...

- Ты слишком сильно любишь загадки, Тень, с тобой тяжело...

- Это - правда, я и сам знаю... и тебе совсем скоро пора уходить... но перед тем – вот тебе загадка на дорожку:

Оно тебе неведомо,

С ног на главу поставлено,

И потому – губительно,

И злит оно – Смотрящего.

- И что я пойму, разгадав эту загадку?

- Что земля и не для Магистров, и не для Теней, и уж тем более не для демонов... Что на роду людям написано...

Но договорить Его Божественная Тень не успел. Внезапно то ли свет погас, то ли с бароном что-то случилось, но мрак и тишина окутали все, затем была вспышка света и сыскарь увидел себя в больничной койке и склонившихся над собой двух человек в белых халатах, Аквилла не мог пошевелится, но ясно услышал как один сказал другому:

- Ну что ж, трансплантация прошла успешно, шеф будет доволен, сердце бьется как новенькое, - и Аквилла узнал в голосе интонации Шлейхеля.

- Идиот, это сердце и есть новенькое, - ответил ему мрачный тип, по виду напоминавший доктора Менгеле.

- Ой, ладно, - оборвал разговор Шлейхель.

Тут Аквилла вновь впал в забытие.

***

Из блаженной темноты и забытия барон вышел, находясь на больничной койке, с ноющей болью в груди. И первое, что он увидел - его не особо это обрадовало – в лучах заходящего солнца резко выделялся точеный профиль человека в мантии, с маской козла на лице.  

- Великий Магистр Дио? – голос Аквиллы еще дрожал от слабости, несмотря на громадное усилие воли заставить звучать его твердо.

- Держи, сделай глоток, - Магистр протянул барону фляжку, тот машинально взял ее и отпил. Магистр был в своем стиле – несущая сивухой водка обожгла горло Аквиллы и пошла напалмом по пищеводу прямо в кишки.

- Чтоб вас, вашу мать! – голосом, в котором не было ни тени слабости, выругался Аквилла, и зло посмотрел на еще одного своего Орденского учителя.

- Ну вот, теперь - ты готов, встань и иди. За мной. Благо, что все прошли свои испытания  – и теперь впереди у вас, ребята, ни много, ни мало – Церемония Очищения. Ее надо проводить без отлагательств в долгий ящик.

Аквилла вздохнул, подумал про себя: «Надеюсь, третье испытание не заключалось в том, чтобы выпить Диосовского пойла», и, кряхтя, стал собираться.

#баронаквилла, #баронаквилла8, #психоанализ, #толкованиесновидений, #магия, #мистика, #оперативнаяработа, #проза, #маньяк, #архетипзмея, #змееборец, #тайноеобщество, #тень, #фантастика, #фэнтэзи

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic